История России
Меню сайта
Категории раздела
Александр Васильевич Суворов [9]
Адмирал Ушаков [3]
Адмирал Нахимов [2]
Фельдмаршал Румянцев-Задунайский [1]
Маршал Георгий Жуков [3]
Кутузов Михаил Илларионович [2]
Военачальники 19 века [2]
Реклама
Реклама на нашем сайте
Наш опрос
Кем Вы считаете Сталина?
Всего ответов: 9126
Наши друзья:
Свадебные идеи
Статистика
Главная » Статьи » Великие русские полководцы » Александр Васильевич Суворов

А. В. СУВОРОВ И РАЗВИТИЕ ТАКТИКИ РУССКОЙ АРМИИ (Часть 3)
А. В. СУВОРОВ И РАЗВИТИЕ ТАКТИКИ РУССКОЙ АРМИИ
(Глава XVII из книги "Во славу Отечества российского"
Авторы: Золотарев В. А., Межевич М. Н., Скородумов Д. Е.)
Часть 3

Теперь расстояние между противниками уменьшилось, по-видимому, до 100—150 шагов. Русские дали несколько залпов, и затем обе их линии с криком «ура!» бросились в штыки. При этом части второй линии вливались по собственному почину в первую54. Казаки вдоль склонов долины налетели на фланги противника. Дело было решено в несколько минут: рассыпанные французские стрелки, даже не приняв удара, бросились назад и смяли собственную вторую линию, после чего весь боевой порядок французов был нарушен и они обратились в паническое бегство. Массена с имевшимся у него небольшим резервом дважды пытался задержать русских на отчасти подготовленных позициях в западной части долины; оба раза эти позиции были охвачены слева (с севера) и французы с них сбиты. Бегство их приобрело общий и полностью беспорядочный характер. Казаки преследовали бегущих до Швица; задачи, стоявшие перед Розенбергом, заставили его ограничить преследование. Потери французов составляли около 2500 человек, из них около 1200 человек — пленными55. О потерях русских войск точных данных нет, по косвенным данным можно оценить их (включая потери, понесенные накануне) примерно в 500 человек

56.Бой в Мутенской долине происходил на совершенно открытой местности и представлял собой чисто фронтальное столкновение. Артиллерия и конница с обеих сторон играли незначительную роль57, бой велся почти лишь одной пехотой. Решительная победа русских над превосходящим противником в этих простых условиях убедительно показывает, что первостепенное значение в бою принадлежит не тактическим формам, а сущности ведения боя и боевому духу войск. Очевидно также, что французская система тактики пехоты была еще далека от совершенства и что во всяком случае на открытой местности преимущество ее перед развернутым сомкнутым строем было спорным. Несколько схематизируя вопрос, можно сказать, что тактика суворовской пехоты была в своей основе ударной, а тактика французской республиканской пехоты выдвигала в качестве главной опоры ружейный огонь из рассыпного строя. Результаты сопоставления этих систем на поле боя в рассмотренном случае, в указанных простых условиях, не оставляют сомнения в том, какую систему следует считать в данных условиях предпочтительной.

После всего сказанного следует поставить вопрос: как оценить тактику пехоты, примененную Суворовым в 1799 г., с точки зрения дальнейшего развития способов боя этого рода войск? Факты показывают, что в войнах начала XIX в., после того как в Австрии и Пруссии перешли от вербовки к рекрутированию, призыву ландвера и (в Пруссии) к всеобщей воинской повинности58, все армии, кроме английской, обратились к сочетанию колонн со стрелковой цепью в качестве основной или во всяком случае преимущественно применявшейся тактической системы. В русской армии эта тенденция получила широкое развитие со времени войн с Францией 1806—1807 гг. и со Швецией 1808—1809 гг. Не следует ли с точки зрения учета указанных фактов прийти к выводу, что Суворов оказался на консервативных позициях?

Прежде всего заметим, что в военно-исторической литературе понятие «тактика рассыпного строя и колонн» трактуется нередко слишком обобщенно и в нее включаются несколько различающиеся между собой и разделенные во времени явления. В действительности тактика пехоты наполеоновской армии периода империи и армий, сражавшихся с наполеоновской после разгрома Пруссии в 1806 г., отличалась от тактики французской республиканской пехоты. В то время как у французов в 1792—1800 гг. доминирующую роль на поле боя играли густые цепи («рои») рассыпанных стрелков, в войнах периода империи и во французской армии и в армиях других государств (по мере того, как они переходили к новой тактике) преобладающее значение постепенно приобретают колонны. Укажем в качестве примера на Бородинскую битву, все документальные описания и воспоминания участников сражения подчеркивают действия французской пехоты в колоннах и штыковые контратаки русских войск в таком же построении59. Напротив, стрелковый бой в рассыпном строю имел при Бородине весьма ограниченное значение; он применялся главным образом на поросшем кустарником участке позиции между Семеновскими флешами и Старой Смоленской дорогой, а на других участках поля сражения лишь в отдельных эпизодах60. Подтверждается данное положение и материалами, относящимися к многочисленным другим сражениям рассматриваемого периода. Жомини, опираясь на опыт наполеоновских войн, пишет: «Застрельщики (стрелки) являются в большей или меньшей степени лишь дополнением боевого порядка, так как главная обязанность их заключается в том, чтобы... прикрывать боевую линию в собственном смысле этого слова, обеспечивать движение колонн...»61

Основной предпосылкой такого хода развития тактики пехоты стало возрастание эффективности и роли артиллерийского огня, который получил в рассматриваемое время явное преобладание над ружейным огнем пехоты. Атака в колоннах могла быть целесообразной только при условии достаточно действенной огневой подготовки. Эту задачу, ранее лежавшую на стрелковой цепи (в рамках системы «цепь — колонна»), в ходе наполеоновских войн все в большей и большей мере принимает на себя артиллерия.

Два фактора—увеличение дальности картечного огня и повышение подвижности артиллерийских систем наряду с некоторым возрастанием относительного числа стволов и организационным совершенствованием артиллерии обусловили указанный рост значения этого рода оружия. Дальность действительного картечного выстрела возросла до 600 шагов .для 3-фунтовой пушки и до 900—1000 шагов для 12-фунтовой62; таким образом, она стала в среднем в 2—2,5 раза больше дальности действительного ружейного огня. Огневое состязание между пехотой и артиллерией стало безнадежным для первой. Облегчение орудий, усовершенствование лафетов и соединение лафета с передком, обеспечивавшее независимость хода этих составных частей системы (наиболее существенный момент), создали возможность перемещать орудия на поле боя на передках. Сложились предпосылки для быстрого маневра артиллерией из глубины и по фронту и сосредоточения се на узком участке фронта. Такой маневр был впервые осуществлен русской артиллерией в сражении при Прейсиш-Эйлау 27 января (8 февраля) 1807 г. Три кошю-артиллерийские роты (36 орудий) под командованием Кутайсова прискакали с правого неатакованного крыла на левое, где назревал кризис сражения, и огнем остановили наступавшего противника63.

Не трудно понять, что наиболее выгодным способом использования в наступлении результатов массированного огня артиллерии была атака пехоты в колоннах: таким путем можно было создать высокую плотность построения на участке атаки и вести ее в более высоком темпе, чем позволяли линейные тактические формы. К этому следует добавить, что уровень строевой подготовки войск обеих сторон в последних кампаниях наполеоновских войн был не слишком высок. Колонны являлись наиболее удобным боевым построением, чтобы двигать такие войска в атаку.

Суворов в Италии не располагал артиллерией с такими тактико-техническими свойствами и организационной структурой, какие она приобрела несколько позднее и ходе ее совершенствования. Свободное маневрирование на передках в упряжке представляло для русской артиллерии в 1799 г. еще известные трудности, а распыление значительной части легких орудий по пехотным частям в качестве полковой артиллерии препятствовало ее массированию. К тому же и местность в обоих крупнейших сражениях Итальянской кампании была неблагоприятна для массированного и эффективного использования полевой артиллерии.

Поэтому артиллерия Суворова не могла взять на себя целиком функции огневой подготовки атаки пехоты. Стремясь сохранить возможно большее число людей в сомкнутом строю для выполнения штыкового удара, Суворов также ограничивал и рассыпание пехоты для стрелкового боя. Отсюда вытекала необходимость применения развернутого трехшереножного строя (а не колонны), который обеспечивал возможность подготовить атаку ружейным огнем пехоты и огнем полковой артиллерий (при максимально возможном участии полевой артиллерии).

Тактика Суворова отвечала свойствам оружия, которым располагали его войска, и качествам этих войск. Она была целесообразна в конкретных условиях, в которых пришлось действовать полководцу, и с этой тактикой Суворов добивался побед над сильным противником. Изменение свойств оружия со временем исключило возможность того способа оптимального сочетания огня и удара, который составлял ядро тактики Суворова и который обеспечивался у него не функциональным разделением этих элементов боя по видам войска и элементам строя, но другим путем—поочередным использованием для подобных задач всей (или почти всей) пехоты. Характерно, что развернутый сомкнутый строй остался и в сражениях 1807—1815 гг. Сохранявшие линейную тактику англичане неизменно применяли эту форму построения пехоты, причем в обороне во многих случаях с успехом64. Наполеон в 1805 г. перед Аустерлицким сражением предписал своим дивизиям боевой порядок, составленный из стрелковых цепей, развернутых батальонов и батальонных колонн65. Применялся развернутый трехшереножный строй в наполеоновских войсках и в дальнейшем. Австрийцы в 1809 г., по свидетельству Жомини, применяли боевое построение пехоты, составленное из развернутого строя и колонн66; по-видимому, то же имело место и в кампаниях 1813—1814 гг. В русской армии в уставе 1811 г. трехшереножный развернутый строй оставался, как прежде, основным видом боевого строя, и как ни значительны были отклонения от устава при фактическом ведении боевых действий, нет сомнений, что эта форма использовалась войсками на полях сражений 1812—1814 гг. Хотя, конечно, оснований к тому оставалось несколько меньше. Но это уже совсем другая проблема.

3. Общая тактика и ее развитие

Если в отношении боевого строя мы можем проследить в тактике Суворова некоторые устойчивые формы, то в отношении общего боевого порядка, расположения участвующих в сражении войск на поле боя и видов маневра никаких признаков применения какого-либо одного излюбленного приема не фиксируется. Только лишь стремление действовать наступательно, намерение завершить всякий маневр ударом является руководящим принципом для Суворова во всех условиях. Но проведение этого принципа в каждом бою различно; Суворов каждый раз ищет тот путь, который в данных конкретных условиях кратчайшим образом ведет к победе.

Собственные высказывания Суворова ясно свидетельствуют о его стремлении уклониться от шаблонов. Примером может служить положение — «порядки сражениев в благоучреждении военноначальников» — из приказа по войскам Крымского и Кубанского корпусов 1778 г.67 «Перемен таковых (в боевом порядке.—Леш.) множество обрести можно, чего ради здесь не описываютца, понеже основание всем есть одинаковое»68,— заканчивает Суворов раздел «Ордера баталии» приказа по резервному корпусу 1774 г.

И в этом отношении Суворов резко порвал со сложившимися в его время представлениями, следуя здесь традициям Румянцева, отбросившего тактические шаблоны еще в сражениях 1770 г. Господствовавшие в тактике на протяжении почти всего XVIII в. воззрения исходили из необходимости выработки стандартного, рассчитанного на все случаи боевого порядка.

Боевой порядок у Суворова всегда отвечал общему тактическому замыслу боя, был согласован с задуманной формой боевого маневра. Для того чтобы выяснить руководящие идеи Суворова в этом вопросе, нужно рассмотреть в сущности всю его боевую деятельность, в силу чего мы вынуждены ограничиться лишь некоторыми образцами. Только при внимательном изучении конкретной обстановки данного боя становятся ясными соображения полководца, приведшие его к принятию того или другого тактического решения.

Обычно у Суворова и боевой порядок, и форма маневра были очень просты. Он знал лучше, чем кто-либо в его время, что простота замысла является одним из важнейших залогов успешности его исполнения. «Хитрые маневры хороши только для реляций»,— писал он еще в начале своей полководческой деятельности.

Мы уже видели, что в войнах с турками Суворов стремится выработать некоторый типовой боевой порядок и применяет его в сравнительно простых условиях обстановки (Козлуджи, Фокшаны). Маневр здесь — фронтальный удар в центр густых, но плохо организованных скоплений противника. Но за Фокшанами следует Рымник, в котором Суворов имеет тот же состав войск, что и при Фокшанах. Между тем при Рымнике замысел сражения более сложен, и боевой порядок Суворов строит совершенно необычно для своего времени: две самостоятельные, разобщенные группы войск с конной (в основном) группой в промежутке между ними. Здесь Суворов жертвует формальными требованиями во имя идеи использования преимуществ, которые давало ему разбросанное расположение противника.

Существенно отметить, что Суворов вовсе не считал обязательным   всегда   составлять   против   турок   боевой порядок из каре. Примером является рассмотренный выше второй поиск на Туртукай 7 (18) июня 1773 г. В другом случае, в сражении 1(12) октября 1787 г. на Кинбурнской косе, пехота Суворова была построена в несколько линий развернутых батальонов69. Там фланги боевого порядка были уперты в море, и построение в каре являлось нецелесообразным (боковые фасы фланговых каре остались бы неиспользованными). Это очень убедительный пример конкретности тактического мышления Суворова.

Глубина боевого порядка в сражениях с турками значительна, она наращивается за счет конницы, которая составляет третий или третий и четвертый эшелоны. Здесь было необходимо не израсходовать сразу свои силы на отражение атак турецкой конницы, а сохранить их для нанесения своего удара. Но нельзя согласиться с некоторыми авторами, утверждающими, что Суворов вообще всегда стремился к глубоким построениям боевого порядка.

В сражениях Польской кампании 1794 г. (Крупчицы, Брест) можно видеть, что Суворов при относительно значительной численности войск ставит их целиком в одну линию, отказываясь даже от традиционного двухлинейного построения. Это вполне соответствовало характеру противника: последний, применяя сам линейную тактику, уступал войскам Суворова и в численности и в качестве. Не было никакой надобности постепенно расшатывать его рядом ударов, наоборот, было выгодно сразу ввести в бой все силы и нанести решительный удар как можно скорее, чтобы не дать ему возможности ускользнуть.

Совершенно иные задачи встали перед Суворовым в 1799 г. Для его противника был характерен затяжной огневой бой стрелковых цепей, поддерживаемых из глубины; решить сражение одним ударом здесь было невозможно. Сосредоточивать большие силы в первой линии было нецелесообразно: они могли оказаться к решительному моменту измотанными в результате длительного огневого боя.

В этих условиях Суворов создает боевой порядок, равного которому по глубине (подразумевая глубину боевого порядка, составленного из самостоятельных частей, а не число шеренг в строю) не встречалось до тех пор в мировой военной истории. Мы имеем в виду диспозицию, составленную Суворовым ко второму дню сражения на Тидоне—Треббии, 7 (18) июня 1799 г.™ Такой вариант боевого порядка определен замыслом действий в данной фазе сражения.

Маневр заключался в том, чтобы ударом по левому крылу противника отбросить его от возможного пути отступления, прижать к р. По и таким образом уничтожить. Для осуществления замысла Суворов назначил на свое правое (ударное) крыло 19 батальонов, 12 эскадронов, 3 казачьих полка из общего количества имевшихся у него 34 батальонов, 24 эскадронов, 4 казачьих полков71. Это крыло образовали поставленные друг за другом авангард Багратиона, дивизия Швейковского, дивизия Фрелиха— итого 6 линий. Центр и левый фланг составляли дивизии Ферстера и Отта в линейном боевом порядке. Один кавалерийский полк (6 эскадронов) был выделен, если судить по чертежу, в общий резерв.

Для того чтобы показать новизну этого тактического приема Суворова, заметим, что если, например, Фридрих усиливал иногда свое ударное крыло авангардной линией, составленной из гренадерских батальонов, то это имело целью не увеличить глубину боевого порядка, а просто поставить впереди слабой пехоты более стойкие части. При Лейтене прусские гусары образовали третью линию позади пехоты, которая играла роль заградительного отряда.

Разумеется, идея, заложенная в рассматриваемой суворовской диспозиции, не была вообще новой; зарождение ее можно обнаружить 22 столетиями раньше у Эпаминон-да. Однако заметим, что фиванский полководец увеличил глубину своего ударного крыла только за счет прибавления числа шеренг, между тем как Суворов оперировал с самостоятельными частями боевого порядка. Создание рассматриваемой диспозиции явилось одним из важнейших поворотных моментов развития тактики в новое время. Начиная с этого момента и вплоть до наших дней мы можем проследить принцип неравномерного распределения сил в той или другой форме почти в каждом сколько-либо серьезном тактическом замысле.

Заметим, что плотность боевого порядка в целом у Суворова в сражениях Итальянской кампании, в частности и по указанной диспозиции, была очень невелика, значительно меньше, чем в сражениях Семилетней войны. В рассматриваемом случае около 27 000 человек войск Суворова были растянуты более чем на 9 км (при Кунерсдорфе 60 000 человек Салтыкова занимали позицию протяжением около 5 км). Даже на ударном крыле плотность построения по диспозиции Суворова была сравнительно небольшой (около 8000 человек на 1 км).

Это объясняется характерными особенностями тактики противника, освещенными в предшествующих главах. Французы в рассматриваемое время не только отказались от применения изжившего себя  сплошного порядка, но находились в данном вопросе на противоположном полюсе. Они маневрировали бригадами и дивизиями, допуская разрывы между частями боевого порядка, в результате чего и образовались растянутые фронты с низкой и средней плотностью. При этом идея сосредоточения сил на направлении главного удара была им в данный период в общем чужда.

Вследствие растянутого развертывания противника пришлось и Суворову увеличить длину своего фронта. Нужно учитывать, что Суворов, стремясь выиграть у противника его левый фланг, одновременно должен был прикрывать переправы через По (возможный путь отступления) своим левым крылом и поэтому не мог оттянуть его далеко от берега. На направлении главного удара решающий перевес был вполне обеспечен.

При Нови 4(15) августа 1799 г. тактическая плотность суворовских войск была уже заметно выше. Против французской позиции на высотах у г. Нови протяжением около 10 км Суворов первоначально развернул австрийские войска Края — 27 000 человек и три группы (эшелонированные в глубину) русских войск — Багратиона, Милора-довича и Дерфельдена общей численностью 15 600 человек, всего — 42 600 человек. В последней фазе сражения для атаки правого фланга позиции противника было притянуто еще 8800 человек Меласа72. С учетом сил этой последней группы плотность войск союзников составила более 5100 человек на километр.

Хотя резкой разницы между Треббией и Нови в рассматриваемом отношении нет, все же тенденцию приведенные цифры показывают достаточно ясно.

Но если нельзя усмотреть в разреженности боевых порядков (хотя она и была в значительной мере вынужденной) положительную сторону суворовской тактики в Итальянской кампании, то нужно подчеркнуть и другую сторону данного вопроса: полный отход от сплошного боевого порядка линейной тактики. Суворов не только практически еще задолго до 1799 г отказался от этого положения, но и принципиально высказался против него. «Армия прямой линии иметь не может, но части ее прямы. Часто в линии ее она пресекается лесом, буераками и болотами. Тако и атаки наши частны, и сам-четверт ефрейтор тот же генерал; выпуклость средины поправляет крылья, а впадение портит линию»73,— указывает Суворов в одном из документов 1796 г. по тактической подготовке войск. В этом вопросе Суворов развивал тактические взгляды Румянцева, который еще в сражениях 1770 г. решительно пошел по пути расчленения боевого порядка.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ




Источник: http://www.bibliotekar.ru/otechestvo-1/8.htm
Категория: Александр Васильевич Суворов | Добавил: rhistory (25.04.2009)
Просмотров: 3680 | Теги: http://www.bibliotekar.ru/otechestv | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Лайкните!
Если содержимое сайта было Вам полезно, то будем благодарны за лайк!
...
.
Реклама
/
Реклама
.
Поиск
Друзья сайта
  • Другие статьи
    [25.04.2009]
    Родовые гербы (Шепелев Л. Е.)
    [11.06.2011]
    Внешняя и внутренняя политика Ивана Калиты
    [11.06.2009]
    Портреты царя Ивана Грозного
    [24.11.2012]
    Основные события Северной войны
    [09.12.2013]
    Регенство Елены Глинской и денежная реформа в годы правления матери Ивана Грозного
    [24.07.2009]
    Военные реформы Александра 2
    [18.03.2012]
    Соборное Уложение 1649 года: общая характеристика и положения
    [28.05.2011]
    Реформы Петра 1 (таблица)
    [26.11.2012]
    Судебник Ивана 4 Грозного от 1550 года
    [10.04.2015]
    Николай Ватутин - генерал Великой Отечественной войны (биография)
    История России © 2016 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz