История России
Меню сайта
Категории раздела
Александр Васильевич Суворов [9]
Адмирал Ушаков [3]
Адмирал Нахимов [2]
Фельдмаршал Румянцев-Задунайский [1]
Маршал Георгий Жуков [3]
Кутузов Михаил Илларионович [2]
Военачальники 19 века [2]
Реклама
Реклама на нашем сайте
Наш опрос
Каких передач нужно больше на нашем телевидении?
Всего ответов: 2927
Наши друзья:
Свадебные идеи
Статистика
Главная » Статьи » Великие русские полководцы » Александр Васильевич Суворов

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО А. В. СУВОРОВА (Часть 1)
СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО А. В. СУВОРОВА
(Глава XVIII из книги "Во славу Отечества российского"
Авторы: Золотарев В. А., Межевич М. Н., Скородумов Д. Е.)
Часть 1



Русская армия не заняла бы того положения, а ее военное искусство к исходу XVIII в. не достигло бы того уровня, который для него был характерен, если бы не существовало Суворова-стратега. Здесь надо подчеркнуть, что если наследие великого полководца в тактике в конце концов дореволюционные военные историки России оценили, то его вклад в стратегическое искусство так и остался до конца невыявленным. Только в советское время заслуги А. В. Суворова в этой области получили признание, хотя и сегодня ряд вопросов нуждается в развитии.

Роль Суворова в становлении новой стратегии исключительно велика. Оригинальный и яркий его след в стратегическом искусстве — совершенно особая страница развития русского военного искусства. Она, безусловно, заслуживает специального рассмотрения.

Историческая обстановка сложилась так, что наименее благоприятными были условия для проявления Суворова именно как стратега. Мы уже говорили, что правящие круги России всегда крайне настороженно относились к Суворову. То новое, что создавал Суворов, те идеи и принципы, которые он проводил в жизнь, зачастую воспринимались либо равнодушно, либо прямо враждебно. Прямым результатом такого отношения и явилась та историческая несправедливость, что лишь дважды ему довелось оказаться в таких условиях, которые открывали возможность для раскрытия его способностей как стратега. Только два раза Суворову довелось командовать войсками на театре военных действий — в 1794 г. в Польше и в 1799 г. в Италии и Швейцарии.

Однако и в этих случаях свобода Суворова была ограниченна. В Польше в 1794 г. ему пришлось долгое время прилагать усилия, прежде чем удалось обеспечить за собой руководство. Что касается 1799 г., то действия полководца находились под жесткой опекой австрийского гофкригсрата, который с прямого согласия Павла I фактически пытался диктовать Суворову свой образ действий, а когда это не удавалось — просто мешать ему, не останавливаясь перед действиями, граничащими с изменой. В такой обстановке можно только удивляться тому, что в сложнейшей области военного искусства А. В. Суворов оказался впереди своего времени.

 

1. Стратегические воззрения А. В. Суворова

Конечно, важнейшим основанием для каких-либо выводов о стратегическом искусстве полководца является его практическая боевая деятельность. Однако весьма важным источником здесь могут быть и его документы, в том числе планы проведения тех или иных кампаний. Чрезвычайно интересны в этом отношении составленные Суворовым планы войны с Турцией (1793 г.) и с Францией (1798 г.). Данные планы, хотя и остались нереализованными, имеют существенное значение для изучения стратегических взглядов великого русского полководца на ведение вооруженной борьбы.

План войны с Турцией 1793 г. представляет собой исключительный интерес ввиду того, что он прежде всего является единственным весьма подробно (и притом крайне подробно) * разработанным суворовским планом большой войны, в сущности развернутой программой стратегических взглядов Суворова, равноценной теоретическому труду и содержащей ряд общих высказываний по вопросам стратегии. Кроме того, этот план, составленный за три года до первой кампании Бонапарта, является неопровержимым доказательством того, что основы новой стратегии во многом сложились ранее, в России.

План был составлен при следующих обстоятельствах В конце 1792 г. Суворов был назначен командующим войсками в Екатеринославской губернии, Крыму и присоединенных пограничных с Турцией районах. Крайне напряженная международная обстановка заставляла считать весьма реальным вооруженное выступление Турции, стремившейся вернуть себе утраченные ею по Кючук-Кайнарджийскому и Ясскому договорам области.

Целью русской политики в случае возникновения новой вооруженной борьбы с Турцией являлось нанесение последнего решительного удара, который сделал бы невозможным повторение 1711 г.** и утрату того, что было достигнуто в результате русско-турецких войн 1768—1774 и 1787—1791 гг. На этой основе и был составлен Суворовым в конце 1793 г. в Херсоне план войны с Турцией'. Как можно предполагать на основе одного места текста плана, он был разработан по указанию Екатерины II (хотя Петрушевский считает наоборот, что план был составлен Суворовым по своему почину, а затем затребован узнавшей о нем Екатериной)

Сущность плана в самых общих чертах сводится к тому, чтобы в течение двух кампаний путем совместных действий армии и флота проникнуть от рубежа Днестра (русско-турецкой границы того времени) до Константинополя, сломить сопротивление полевой армии противника и взятием Константинополя покончить полностью с его вооруженными силами. Силы русской сухопутной армии, выставляемой на Дунайско-Балканском театре военных действий (с десантными войсками гребной флотилии), определяются Суворовым в 60 000 человек к моменту открытия военных действий, а в дальнейшем должны быть увеличены до 100 000 человек. Для обороны Крыма, Кинбурна и линии Кубани оставляются силы численностью около 15 000 человек; кроме того, выделяется еще Кавказский корпус, численность которого в плане не указана.

План первой кампании дан в двух вариантах: в первом из них предполагается, что единственной сильной крепостью на нижнем течении Дуная (ниже Силистрии) является Браилов, во втором (составленном на основании новых сведений) — что кроме Браилова также и Измаил на этом участке обладает значительной мощностью.

Исходное положение для обоих вариантов одно и то же: военные действия должны быть открыты возможно раньше весной, с тем чтобы предупредить сосредоточение турок на Дунае и успеть овладеть их дунайскими крепостями до подхода их полевой армии. Днестровские крепости не должны задержать наступление; Суворов предполагает овладеть ими с ходу или просто миновать.

В первом варианте главные силы—два корпуса и десант гребной флотилии общей численностью 45 000 человек — нацеливаются на крепости Нижнего Дуная (от Браилова и ниже). Очистив полностью весь Нижний Дунай от гарнизонов противника, главные силы продолжают наступать через Добруджу * на Варну. Это наступление справа прикрывает третий корпус численностью первоначально 15 000 человек, а затем усиливаемый, по мере прибытия подкреплений, до 35 000—40 000. Метод прикрытия— исключительно активный. В случае попытки турок переправиться через Дунай выше Браилова и выйти на сообщения русской армии севернее Дуная этот корпус должен встретить их в поле и разбить. Находясь в готовности отразить контрудары полевых сил противника, корпус в то же время последовательно овладевает дунай-

изгибом  Нижнего  Дуная  и побескими крепостями на участке выше Браилова до Журжи и Рущука включительно.

Далее предполагается, что к началу наступления на Варну главные силы турецкой армии сосредоточатся в районе Шумлы и будут пытаться задержать наступление. Их следует разбить, после чего с ходу овладеть Шумлой и, наконец, совместно с флотом взять Варну.

По второму варианту все силы сосредоточиваются на Нижнем Дунае. В том случае, если численность не будет доведена сразу до 100 000 человек, Браилов и Измаил должны быть взяты последовательно один за другим правильной осадой. При осаде первой из этих крепостей выделяется подвижной корпус («корволант») для отражения попыток турок деблокировать крепости. Если турки переправляются через Дунай с этой целью крупными силами, то главные силы вместе с «корволантом», оставив небольшой корпус для наблюдения за Браиловым, идут навстречу полевой армии противника, чтобы разбить ее. Во время осады Измаила прикрывающий корпус действует против дунайских крепостей выше Браилова, обеспечивая главным силам последующее наступление через Добруджу на Варну.

План второй кампании весьма прост. Суворов предполагает наступать от Варны в одной массе вдоль берега в тесной связи с флотом. На последний ложится в основном задача продовольственного снабжения армии; кроме того, Суворов рассчитывает использовать местные ресурсы театра военных действий. Во время этого наступления Суворов считает вероятным встретить наиболее крупные силы полевой армии противника; только после нанесения им поражения он полагает возможным нанести удар по Константинополю. При этом учтена возможность и того, что к моменту подхода к столице турки вновь восстановят свою армию и придется дать еще одно генеральное сражение. Сама операция против Константинополя запланирована как комбинированная операция в тактическом взаимодействии с флотом.

Рассматривая принципиальные положения плана Суворова, необходимо прежде всего отметить, что бой здесь оценивается Суворовым как наиболее действенное из средств к достижению стратегической цели (в резком противоречии со взглядами его времени). «Строго соблюдайте правила нанесения мощных ударов по турецким войскам, чтобы ослабить их насколько возможно»3,— пишет Суворов. Однако бой является не единственным средством и не самоцелью. Как видно из плана, Суворов считает овладение Дунайскими крепостями от устья до Журжи  и   Рущука  включительно,   а  также  Шумлой  и Варной обязательным условием возможности продвижения на Константинополь. Вся стратегическая система слагается из операций против полевых армий и против крепостей, которые должны привести в конечном итоге к полной ликвидации сопротивления противника.

На первый взгляд может показаться, что указанное отношение к крепостям — очевидная уступка традиционным взглядам XVIII в.4 Однако, как было подчеркнуто, овладение крепостями являлось лишь одним из средств к достижению конечной цели. Необходимость в этом вытекала не из теоретических представлений, а диктовалась вполне реальными условиями.

Любая крепость на Нижнем Дунае могла сделаться опорным пунктом для полевой армии и речной флотилии турок, действующей со стороны Среднего Дуная на сообщения русских. Крепости на участке выше Браилова до Журжи и Рущука фланкировали русскую армию при наступлении ее через Добруджу; вылазки их гарнизонов или опиравшихся на них полевых войск могли сильно воздействовать на сообщения русских. Пробить узкую брешь в барьере дунайских крепостей и затем двинуться свыше чем на 600 км в глубь вражеской страны было бы огромным и ничем не оправданным риском. Варна преграждала основное операционное направление, а Шумла лежала настолько близко от него, что оставить ее в руках противника было невозможно.

Существенно было и другое: турки, начиная уже с конца войны 1768—1774 гг., часто стремились сделать правилом рассредоточение своих полевых армий по крепостям и держали в них очень крупные гарнизоны. Действия против крепостей в тех конкретных условиях, таким образом, по существу являлись и действиями против живой силы турок.

Сам по себе вопрос о крепостях необходимо рассматривать в связи с вопросом о численности армий, о развертывании стратегических резервов и использовании людских ресурсов. Если бы Суворов мог основывать свой план на силах значительно большей численности, чем было им предусмотрено, то он, вероятно, и не поставил бы овладение дунайскими крепостями в число обязательных условий похода за Балканы. В этом случае можно было, выделив силы для наблюдения за гарнизонами крепостей, сохранить все же достаточную численность активных войск для продолжения наступления.

Далее Суворов предусматривает (в соответствии с опытом обеих турецких войн), что необходимые для наступления силы удастся развернуть не сразу. В этом вопросе, вопросе учета постепенности развертывания сил, стратегические идеи Суворова далеко опережают не только его время, но и стратегические концепции Наполеона, служившие образцом на протяжении всего XIX в. Даже и в наше время игнорирование определенной постепенности ввода стратегических резервов явилось крупнейшим пороком авантюрных планов различных «молниеносных войн».

Совершенно особое место по значению и по тщательности разработки в плане Суворова занимают вопросы взаимодействия с флотом. Сама возможность продвижения русской армии до Константинополя основана только на идее создания прочно прикрытых флотом морских коммуникаций, а в ряде важнейших моментов плана крупную роль должно сыграть тактическое взаимодействие с флотом.

В целом план Суворова представляет исключительный по своему значению образец замысла совместных действий сухопутных и морских сил, направленных к общей цели. Со времени кампаний Петра I 1710, 1713 и 1714 гг. нельзя найти подобного образца ни в развитии русской военной мысли, ни тем более в военном искусстве Запада. Немного аналогий можно подыскать и на протяжении всего XIX в. В известной мере идеи Суворова, в частности мысль о связующей роли легких прибрежных сил (гребного флота) между сухопутными войсками и линейным флотом, сохранили ценность вплоть до середины XX столетия.

Подлинным стратегом выступает Суворов и тогда, когда оценивает политическую обстановку на Балканском полуострове. Он ставит вопрос о привлечении народов Балкан к борьбе против Турции и считает целесообразными привлечение болгарского населения в состав русской армии, а также партизанские действия греков, рассматривая все это как существенное условие успеха похода за Балканы. На последнем этапе, перед завершающей операцией против Константинополя, Суворов предполагает даже создание корпуса из греческих и болгарских повстанцев. При этом Суворов отнюдь не переоценивает масштаба всех этих возможностей, он учитывает опыт предшествующей войны и недостаток оружия у населения Болгарии5.

В рамках настоящего краткого анализа нет возможности останавливаться на деталях плана и на отдельных мыслях Суворова, разбросанных в его тексте. Достаточно будет упомянуть известную, многократно цитированную фразу относительно возможности перехода через Балканы: «Где проходит олень, там пройдет и солдат»6. Доказать, что эти слова не являются только литературной гиперболой, Суворову пришлось шестью годами позже, но в иных, еще более неприступных горах, чем Балканы.

В целом рассмотренный план Суворова представлял резкий контраст со старыми стратегическими воззрениями западноевропейской военной школы XVIII в. Это был замысел исключительно глубокого проникновения на неприятельскую территорию, прикрытую мощными естественными рубежами и укреплениями, с целью полного сокрушения противника, построенный на принципах энергичного наступления, нанесения ударов по живой силе, использования различных способов организации снабжения и широкого взаимодействия с военно-морскими силами. Вместе с тем план был построен как система последовательно развивающихся наступательных операций на базе прочного обеспечения тыла и при учете постепенного ввода стратегических резервов сторон. Это дает основание считать стратегию Суворова более глубокой, чем стратегию Наполеона, которому было свойственно недостаточно внимательное отношение к вопросам обеспечения тыла и у которого успех целиком возлагался на одно генеральное сражение.

Все преимущества и новизна такого рода концепции особенно ясно выступают в сопоставлении с предшествующим и последующим развитием вопроса о наступательной войне против Турции в русской военной мысли.

Русско-турецкая война 1806—1812 гг. во многом подтверждает правильность положений плана Суворова. В кампаниях 1809 и 1810 гг. Россия имела на Дунайском театре достаточно крупные силы (80 000—90 000 человек), тем не менее русские командующие войсками были вынуждены в силу необходимости начать операции с действий против дунайских крепостей. Турки рассредоточили большую часть своей полевой армии по этим крепостям; игнорировать их и начать сразу же поход за Балканы было недопустимым риском. Неудачи штурмов турецких крепостей в результате затормозили весь ход войны, для проведения этих штурмов не хватало самого Суворова с его тактическим искусством и умением воодушевлять солдат.

Зато война с Турцией 1828—1829 гг. явилась прямым доказательством реальности плана Суворова; фактически его план оказался осуществленным в ходе этой войны. После того как в кампанию 1828 г. были взяты дунайские крепости и Варна, русская полевая армия, широко используя флот, продвинулась вдоль берега до Адрианополя и здесь продиктовала Турции условия мира.

Таким образом, план войны с Турцией явился одним из ярких документов, отразивших стратегическое искусство Суворова, в развитие которого им внесен существенный вклад.

Еще больший интерес для понимания стратегических воззрений Суворова имеет разработанный им в 1798 г. план войны с Францией. В это время полководец находился в опале и проживал в своем имении в Кончанском.

Возможность военного столкновения с Францией в силу нарастающей экспансии пришедшей к власти крупной буржуазии Суворов предвидел еще в 1796 г.

Находясь в ссылке, Суворов не переставал продумывать стратегические перспективы грядущей борьбы и даже не терял надежды принять в ней участие. В таких условиях им был выработан набросок плана войны России в союзе с Англией и Австрией против Франции, важнейший документ Суворова по этим вопросам стратегии.

По мнению наиболее авторитетных дореволюционных авторов Милютина и Петрушевского, заметки Суворова о плане войны против Франции были продиктованы им генералу русской службы Прево де Люмиану, бывшему сослуживцу Суворова, во время приезда его к Суворову в Кончанское7. Упомянутые историки пишут, что Прево де Люмиан был послан Павлом со специальным поручением узнать мнение Суворова о предстоящей войне. Подлинник документа до нас не дошел; в фондах ЦГВИА сохраняется копия на французском языке (перевод ее опубликован в сборнике «А. В. Суворов»), содержащая, по-видимому, некоторые искажения подлинного текста. Французский текст в нескольких различающихся местами редакциях опубликован у Фукса, Милютина, Петрушевского8 Вероятно, перечисленные авторы пользовались различными списками (Милютин и Петрушевский указывают, что подлинник им был неизвестен ). Нами текст приводится в приложении 1 в основном по указанной публикации сборника «А. В. Суворов» с небольшими исправлениями, учитывающими другие упомянутые варианты текста. Текст приводится с сокращениями.

Рассматриваемый документ представляет не развернутый план, а только его набросок. Здесь мы находим лишь общие руководящие идеи ведения войны без детальной разработки. Это вполне понятно: Суворов в Кончанском мог обладать только весьма общими сведениями о силах противника и союзников.

Суворов подходит к вопросу о предстоящей войне с учетом внешнеполитических условий, в которых находилась в тот момент Россия. Он не исключал, в частности, возможности выступления Пруссии и Турции (совместно с Персией и кавказскими горцами) против России, если к тому сложится благоприятная обстановка. Вероятным противником Суворов рассматривал и Швецию.

Но основным противником Суворов считал, конечно, Францию, а в качестве главного театра военных действий он избирает ее восточную границу. Сущность стратегического замысла Суворова—наступление в глубь французской территории в направлении на Париж. В соответствии с этим он намечает следующее распределение русско-австрийских сил: 200 000 человек (из них 100 000 русских, 100 000 австрийцев) выставляются на главном театре военных действий; 120 000 человек (60 000 русских, 60 000 австрийцев) выдвигаются против Пруссии, 90 000 человек русских действуют против Турции; по-видимому, некоторые силы должны быть выделены против Турции и Австрией. Наконец, со стороны Швеции Россия оставляет заслон в 24 000 человек. Общая численность намеченных к использованию русских сил — 274 000 человек, т. е. почти вся полевая русская армия, которая насчитывала к этому времени 280 000 человек10.

Кроме того, Суворов предусматривал выделение части австрийских сил на Итальянский театр, но не уточнил этого вопроса, не имея данных о численности австрийской армии. Фактически в начале кампании 1799 г. австрийцы выставили в поле около 250 000 человек; следовательно, при соблюдении основных требований плана Суворова они могли бы выставить на Итальянский театр и против Турции 90 000 человек.

Таким образом, на главном театре предполагалось сосредоточить весьма крупную массу войск союзников — 200 000 человек, что должно было обеспечить им здесь решающий перевес. Фактически в 1799 г. Франция развернула 181 000 человек французских войск и 56 000 человек войск союзных ей республик. Последние в большей части не могли быть использованы для обороны самой Франции, а из французских войск какая-то часть должна быть выделена в Италию; таким образом, перевес на главном направлении действительно был бы у союзников.

Против Пруссии Суворов считал возможным выставить примерно равные с нею силы. В это время последняя могла довести свою армию до 100 000 человек. Рассуждая не только как стратег, но и как дипломат, Суворов не опасался угрозы тылу главной группировки со стороны Пруссии, справедливо полагая, что она не станет ввязываться в активные действия до исхода борьбы на главном театре.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ



Источник: http://www.bibliotekar.ru/otechestvo-1/9.htm
Категория: Александр Васильевич Суворов | Добавил: rhistory (25.04.2009)
Просмотров: 3215 | Рейтинг: 3.3/3
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Лайкните!
Если содержимое сайта было Вам полезно, то будем благодарны за лайк!
...
.
Реклама
/
Реклама
.
Поиск
Друзья сайта
  • Другие статьи
    [06.06.2010]
    Танковое сражение под Прохоровкой
    [15.03.2009]
    Биография маршала Жукова
    [12.03.2009]
    Орден Александра Невского
    [11.12.2011]
    Внешняя и внутренняя политика в годы правления Владимира Мономаха
    [22.02.2009]
    Ушаков (Биография)
    [07.07.2013]
    Основные сражения Первой Мировой войны
    [17.06.2012]
    Духовная грамота: завещание Ивана Калиты
    [07.10.2013]
    Павел 1
    [14.03.2009]
    Житие Александра Невского
    [13.02.2010]
    Смерть Ивана Грозного
    История России © 2016 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz